Неточные совпадения
Медленные пальцы маленького музыканта своеобразно рассказывали о трагических волнениях гениальной души Бетховена, о молитвах Баха, изумительной
красоте печали Моцарта. Елизавета Спивак сосредоточенно шила игрушечные распашонки и тугие свивальники для будущего человека. Опьяняемый
музыкой, Клим смотрел на нее, но не мог заглушить в себе бесплодных мудрствований о том, что было бы, если б все окружающее было не таким, каково оно есть?
От пера он бросался к
музыке и забывался в звуках, прислушиваясь сам с любовью, как они пели ему его же страсть и гимны
красоте. Ему хотелось бы поймать эти звуки, формулировать в стройном создании гармонии.
Тут артистки
музыки, балета, певцы, художники и золотая молодежь,
красота, ум, таланты, юмор — вся солнечная сторона жизни!
— Ты не понимаешь
красоты: что же делать с этим? Другой не понимает
музыки, третий живописи: это неразвитость своего рода…
И взгрустнулось от той
музыки Алексею… Настеньку вспомянул,
красоту ее неописанную, речи ее тихие, любовные, ласки ее нежные, судьбу ее вспомнил горькую… Хоть бы в Волгу головой, так в ту же пору.
В наполненных заморскими благоуханьями передних комнатах лопухинских палат пиры бывали частые, гремела нововводная
музыка, и молодая хозяйка в немецких танцах блистала
красотой и ловкостью среди многочисленных поклонников, русских и иноземцев…
Эту кроткую, сладкую жалость он очень часто испытывал, когда его чувств касается что-нибудь истинно прекрасное: вид яркой звезды, дрожащей и переливающейся в ночном небе, запахи резеды, ландыша и фиалки,
музыка Шопена, созерцание скромной, как бы не сознающей самое себя женской
красоты, ощущение в своей руке детской, копошащейся и такой хрупкой ручонки.
Но я сумею быть интереснее многих красавиц, которые на публичных балах получают в виде премии за
красоту мельхиоровый поднос или будильник с
музыкой.
Красота момента опьяняет его. На секунду ему кажется, что это
музыка обдает его волнами такого жгучего, ослепительного света и что медные, ликующие крики падают сверху, с неба, из солнца. Как и давеча, при встрече, — сладкий, дрожащий холод бежит по его телу и делает кожу жесткой и приподымает и шевелит волосы на голове.
По вечерам с молодежью беседуем до рассвета, и у нас чуть не афинские вечера, но единственно по тонкости и изяществу; всё благородное: много
музыки, испанские мотивы, мечты всечеловеческого обновления, идея вечной
красоты, Сикстинская Мадонна, свет с прорезами тьмы, но и в солнце пятна!
Этого было слишком даже для Паншина: он замялся — и замял разговор. Он попытался перевести его на
красоту звездного неба, на
музыку Шуберта — все как-то не клеилось; он кончил тем, что предложил Марье Дмитриевне сыграть с ней в пикет. «Как! в такой вечер?» — слабо возразила она; однако велела принести карты.
В духе
музыки есть пророчество о грядущей воплощенной
красоте.
Вот почему так досадно не удовлетворяют все внешние и формальные определения
красоты [Много дельного и верного по этике
музыки говорит Вольфинг в книге «Модернизм и
музыка».
Одним словом, жизнь его уже коснулась тех лет, когда всё, дышащее порывом, сжимается в человеке, когда могущественный смычок слабее доходит до души и не обвивается пронзительными звуками около сердца, когда прикосновенье
красоты уже не превращает девственных сил в огонь и пламя, но все отгоревшие чувства становятся доступнее к звуку золота, вслушиваются внимательней в его заманчивую
музыку и мало-помалу нечувствительно позволяют ей совершенно усыпить себя.
Ну, вот хоть бы это. Нынче утром был я на эллинге, где строится «Интеграл», и вдруг увидел станки: с закрытыми глазами, самозабвенно, кружились шары регуляторов; мотыли, сверкая, сгибались вправо и влево; гордо покачивал плечами балансир; в такт неслышной
музыке приседало долото долбежного станка. Я вдруг увидел всю
красоту этого грандиозного машинного балета, залитого легким голубым солнцем.
Это была высочайшая, потрясающая
красота, гармония,
музыка…
— Постой, постой, — возразил Берсенев. — Это парадокс. Если ты не будешь сочувствовать
красоте, любить ее всюду, где бы ты ее ни встретил, так она тебе и в твоем искусстве не дастся. Если прекрасный вид, прекрасная
музыка ничего не говорят твоей душе, я хочу сказать, если ты им не сочувствуешь…
Он подумал, что горы и облака имеют совершенно одинаковый вид и что особенная
красота снеговых гор, о которых ему толковали, есть такая же выдумка, как
музыка Баха и любовь к женщине, в которые он не верил, — и он перестал дожидаться гор.
Ты молода, прекрасна, у тебя огонь в глазах,
музыка в разговоре,
красота в движениях.
Они вышли. Катя жадно дышала морским ветром, с души смывалась колдовская
красота баюкающей
музыки. Она вздрагивала плечами и повторяла...
Выступил Леонид. Его речь понравилась Кате. Ругнул буржуев, империалистов и стал говорить о новом строе, где будет счастье, и свобода, и
красота, и прекрасные люди будут жить на прекрасной земле. И опять Катю поразило: волновали душу не слова его, а странно звучавшая в них
музыка настроения и крепкой веры.
Еще несколько десятков сажен, и все четверо — Изумруд, белый жеребчик, англичанин и мальчик-поддужный, припавший, стоя на коротких стременах, к лошадиной гриве, — счастливо слаживаются в одно плотное, быстро несущееся тело, одухотворенное одной волей, одной
красотой мощных движений, одним ритмом, звучащим, как
музыка.
Рюмин. Там хорошо! Разве только
музыка способна изобразить
красоту и величие моря. Перед лицом его человек чувствует себя маленьким — ничтожной пылинкой, как перед лицом вечности.
Когда я в первый раз после болезни вышла вечером на
музыку, я узнала, что без меня приехала давно ожидаемая и известная своею
красотою леди С. Около меня составился круг, меня встретили радостно, но еще лучше круг составлен был около приезжей львицы.
В ней, кроме
красоты и легкости движений, изумляло цирковых артистов доведенное до невероятной точности чувство темпа — особенное, шестое чувство, вряд ли понятное где-нибудь, кроме балета и цирка, но необходимое при всех трудных и согласованных движениях под
музыку.
Мы сели в лодку и отплыли. Месяц скрылся за тучами, стало темней; в лощинке за дубками болезненно и прерывисто закричала цапля, словно ее душили. Мы долго плыли молча. Наташа сидела, по-прежнему опустив голову. Из-за темных деревьев показался фасад дома; окна были ярко освещены, и торжествующая
музыка разливалась над молчаливым садом; это была последняя, заключительная часть симфонии, — победа верящей в себя жизни над смертью, торжество правды и
красоты и счастья бесконечного.
— От радости, от предчувствия великих
красот, кои будут сотворены! Ибо — если даже в такой суетной и грязной жизни ничтожными силами единиц уже создана столь велия
красота, — что же будет содеяно на земле, когда весь духовно освобождённый мир начнёт выражать горение своей великой души в псалмах и в
музыке?
Владимир Сергеич толковал ей о своих чувствах, а она либо не отвечала ему вовсе, либо обращала его внимание на платья дам, на смешные лица иных мужчин, на ловкость, с которой танцевал ее брат, на
красоту Марьи Павловны, заговаривала о
музыке, о вчерашнем дне, о Егоре Капитоныче и супруге его Матрене Марковне… и только при самом конце мазурки, когда Владимир Сергеич начал с ней раскланиваться, с иронической улыбкой на губах и во взоре проговорила...
— «Чу-уден Дне-епр при ти-ихой пого-о-де, когда вольно и пла-авно…» Ну, где найдешь еще такую
красоту и
музыку слов!..
Во всеобщем столбняке, в позе матери, в равнодушии докторского лица лежало что-то притягивающее, трогающее сердце, именно та тонкая, едва уловимая
красота человеческого горя, которую не скоро еще научатся понимать и описывать и которую умеет передавать, кажется, одна только
музыка.
Хорошо было год, два, три, но когда это: вечера, балы, концерты, ужины, бальные платья, прически, выставляющие
красоту тела, молодые и не молодые ухаживатели, все одинакие, все что-то как будто знающие, имеющие как будто право всем пользоваться и надо всем смеяться, когда летние месяцы на дачах с такой же природой, тоже только дающей верхи приятности жизни, когда и
музыка и чтение, тоже такие же — только задирающие вопросы жизни, но не разрешающие их, — когда все это продолжалось семь, восемь лет, не только не обещая никакой перемены, но, напротив, все больше и больше теряя прелести, она пришла в отчаяние, и на нее стало находить состояние отчаяния, желания смерти.
Пир у князя Удала только в полпирование вошел,
музыка гремит, факелы блещут, гости с ковшами на карачках по двору разбрелись… А на крыше княжеская дочка Тамара,
красота несказанная, лезгинку чешет: месяц любуется, звезды над тополями вниз подмигивают, ветер не шелохнет.